JA slide show
 
Вы сейчас здесь: Главная arrow История медицины arrow Медицина в лицах arrow Рене Лериш

Рене Лериш

 
"Болезнь — это драма в двух актах, из которых первый разыгрывается в угрюмой тишине  наших тканей, при погашенных огнях. Когда появляется боль или другие неприятные явления, это почти всегда уже второй акт".
Рене Лериш
 
"Она одинаково лечит как обездоленных, так и великих, бедных и богатых, а иногда бедных лучше, чем богатых. Она вдохновляется только одним: облегчить и вылечить. Она добросовестная, она старается делать как можно лучше, думая только об интересах больного; она никогда не чувствует себя вполне удовлетворенной тем, что она сделала. Она отбрасывает свои заботы и страхи, чтобы сделать лучше. Она всегда стремится к прогрессу". 
Рене Лериш о хирургии 
 
 
 
 
  
 
Рене Лериш родился в Руане 12 октября 1879 г. Дед его был врачом, отец—адвокатом. В своих воспоминаниях о детстве Лериш пишет, что на его будущее оказали большое влияние два дяди врача. Один из них был врачом в Лионе; его звали Люсьен Жирен. Работая одно время в Париже, он сопровождал Дюпюитрена при утренних обходах больных. Лериш вспоминает, что это был замечательный врач: он делал операции как правой, так и левой рукой и имел большую клиентуру. Пользуясь большой популярностью, он все же по конкурсу не был избран на кафедру.
Медицинское образование Лериш получил в Лионе, после окончания медицинского факультета работал экстерном в отделении проф. Понсе; сюда же поступил интерном Алексис Каррель—будущий создатель артериальной хирургии. Вспоминая это время, Лериш пишет, что Каррель приучил его к наблюдательности в медицинской работе. Его докторская диссертация о резекции желудка при раке была написана в 1906 г., а в 1909 г. он вместе со своим учителем Понсе опубликовал два тома работ о хирургическом лечении туберкулеза.
В первую мировую войну (1914—1918) Лериш, будучи в армии, Написал ряд работ о лечении переломов. В это же время он начал изучать сосудистые заболевания, которыми продолжал заниматься всю жизнь. После войны Лериш работал в Лионе до 1924 г., когда получил кафедру клинической хирургии в Страсбургском университете. В течение 14 лет он заведовал хирургической клиникой в Страсбурге. Уже в то время он имел много учеников, приезжавших к нему из разных стран. Многие из них теперь стали выдающимися учеными.
В 1937 г. Лериш занял место профессора в Колледже де Франс. Эта кафедра считается первой кафедрой во Франции. Там работал знаменитый Клод Бернар. Недостатком кафедры является то, что ее профессор не имел клиники ни в одной парижской больнице. Поэтому Лериш до конца своей хирургической практики вел
клиническую работу в частных больницах.
Для хирургов и врачей большой интерес представляет глава «Мысли о хирургии и хирургической работе». Эту главу Лериш начи¬нает словами: «Будучи одновременно прекрасным искусством и наукой, хирургия является также и ремеслом». Она должна быть, по мнению автора, призванием, так как «эта дисциплина гуманна и требует прежде всего любви к человеку». «Некоторые могут сказать, — пишет Лериш, — что хирургия — это искусство рук, основанное на технике». Но сложность хирургии будет плохо понятна, если ограничить ее только искусством рук. Хирургия полезна лишь в том случае, если предшествующие моменты имели правильное направление. Хирургия, с точки зрения ее содержания и характера, с начала до конца состоит из ряда ответственных решений. Лериш указывает, что по своему характеру и внутреннему содержанию хирургия является последовательным рядом взятых на себя ответственных решений. «Тот, кто не может моментально принять трудное решение, в одну минуту, не должен быть хирургом». Точкой отправления всякого хирургического действия, по мнению Лериша, является разум, стремящийся распознать причинное заболевание, начало его эволюции, анатомическое состояние и реальное положение больного. Часто диагноз предписывает лечение. Да, до известной степени, но этим еще не все сказано, ибо после постановки диагноза должен учитываться ряд факторов, которые устанавливают показания, являющиеся великим искусством.
Самое важное значение Лериш придавал показаниям к операции.
«Правильное определение, показание к операции,—пишет он,—выявляют ценность хирурга». Развивая мысль о показаниях к операции, Лериш указывает, что необходимо обращать внимание на тя¬жесть заболевания, общее состояние больного, его возраст, социальное положение, будущность. «Всякая ошибка при показаниях к операции часто дорого оплачивается. Когда хирург принял решение,
нужно получить согласие больного».
Интересны взгляды Лериша на отношения между хирургом и
больным. Он пишет, что хирургу всегда приходится брать на себя риск, не говоря больному о возможности непредвиденного. Лериш знал крупного хирурга, который жаловался, что больные уходят от него после разговора об операции. Лериш этого не понимал, зная его как хорошего оператора. Но однажды он видел этого хирурга около больного и все понял: тот объяснял больному все возможные осложнения операции, оценивал в статистических данных ее серьезность. Такой откровенный разговор вызвал страх у больного. Лериш пишет далее: «Это плохая стратегия, надо сохранять в самом себе беспокойство и внешне проявлять оптимизм».
По мнению Лериша, самое трудное — сказать, что операция не нужна или потому, что она действительно не нужна, или потому, что время уже пропущено, тогда как больной видит в ней свое спасение. Описывая поведение хирурга, Лериш указывает, что он должен быть до некоторой степени дипломатом.
Большой интерес представляют рассуждения Лериша о хирургической технике. Он пишет, что «...хирургу нельзя быть неловким, но необязательна и необычайная ловкость. Хирургу необходимо приобретать нужные навыки, внимательно относиться к деталям и затруднениям и уметь избегать ненужных травм». С тех пор как он видел операции Холстеда и Кушинга, он прекратил погоню за быстротой. По его мнению, самое важное для хирурга — это быть уверенным оператором. «Я старался им быть посредством точности движений, мягкости рук, тщательной остановки кровотечения. Не нужно допускать, чтобы больной терял кровь, а затем делать переливание крови с целью замены». «В хирургии, — говорит Лериш, — важнее всего безопасность». «Есть хирурги, похожие на шоферов такси: лучшими являются не те, кто едет быстрее других, а те, которые избегают препятствия и уверенно везут вас туда, куда вы хотите прибыть».
Заслуживают большого внимания мысли Лериша о технике хирургических операций и об образовании хирургов. Хирургию он называет гуманной: «Она одинаково лечит как обездоленных, так и великих, бедных и богатых, а иногда бедных лучше, чем богатых. Она вдохновляется только одним: облегчить и вылечить. Она добросовестная, она старается делать как можно лучше, думая только об интересах больного; она никогда не чувствует себя вполне удовлетворенной тем, что она сделала. Она отбрасывает свои заботы и страхи, чтобы сделать лучше. Она всегда стремится к прогрессу».
Излагая недостатки хирургии, Лериш пишет, что хирургу нужно больше заботиться о причине явлений, ближе подходить к патологии, больше стремиться понять сущность заболеваний. «Мне могут возразить, что она должна быть ремесленной. Да, без сомнения, но имеется область, где она является объектом науки, когда она старается углубиться в патологию». «Хирургия,—говорит Лериш,—еще недостаточно биологична. Нередко хирурги рассуждают как механики и не думают о жизни тканей. Это особенно бросается в глаза в ортопедической хирургии, где врачи часто ведут себя как столяры. Это является грубой ошибкой». «Кость часто мстит хирургам за то, что они нарушают ее собственную жизнь». К недостаткам хирургии Лериш относит также специализацию и недостаточную осведомленность хирургов.
«Хирурги слишком разгорожены на участки специализация, слишком региональны. Различные страны друг друга игнорируют, несмотря на работы, проводимые в каждой стране. Париж не знает, что делает Лондон, а Нью-Йорк не знает о том, что делается в Европе. Это зависит от того, что мы друг друга не читаем». Это Лериш справедливо считает большой ошибкой. «Я знал эпоху, эпоху Холстеда, когда в Соединенных Штатах секретари получали приказ резюмировать все, что выходило под известными подписями. Этот метод был прекрасен. Но, по-видимому, от него ничего не осталось».
Лериш много читал, был хорошо знаком с литературой. Он пишет: «Очень жалко, что хирурги не встречаются... Интересно было бы знать от них самих, как функционируют их различные мозги в отношении операций и касательно патологического факта». О самом себе Лериш говорит: «Мне от природы повезло в том, что мне был дан разум, который случайно был создан для хирургии. Возможно, что в другой дисциплине мой интеллект ничего бы не стоил. Быстрота регистрации фактов, свойство охватывать реальное и случай¬ности клинических проявлений и способы их возникновения, острое ощущение действительного состояния больного никогда не удовлетворяли мою любознательность. Этот же разум буквально закрыт у меня в отношении других порядков интеллектуальной активности — математического исчисления, понятия чистой поэзии. Кроме того, влюбленный в музыку, я абсолютно не знаком с техникой. Я не способен думать, если нет интересных фактов для ума. Для того чтобы вывести заключение, мне нужно не воображение, а контакт с живым человеком».
Здесь Лериш снова возвращается к отношению между врачом и больным и излагает свое отношение к больному, показывает ход мысли при постановке диагноза. Эти рассуждения очень интересны и поучительны. «Клинически я примечаю главное, не останавливаясь на мелочах. Я не задаю банальных вопросов, не прибегаю к заученным словам. Я действовал таким образом, чтобы больной чувствовал, что его поняли и взяли под опеку таким, каков он есть. Я был занят не раком господина Дюрана, но самим господином Дюраном целиком, с его страхами и заботами. Я не давал много объяснений по поводу болезни и поведения больного. Я думаю, что чем меньше рассказы¬вают больному о технике, тем лучше для него: наши самые простые хирургические слова звучат для больного страшно. Они сеют беспокойство, в то время как нашим первым долгом является внушение доверия. Я не помню ни одного, который бы так был напуган, что отказался бы от предлагаемой ему мною операции». Лериш находит вредными разговоры с членами семьи за закрытой дверью вдали от больного, оставленного внезапно наедине с самим собой. Он пишет, что всегда оставлял при себе все свои сомнения. Я думаю что он был прав, не говоря об этом никому, за исключением крайней необходимости: при риске и особенно в случае заболевания раком, но только одному из членов семьи.
Большой интерес в мемуарах Лериша представляют его выска-. зывания о показаниях к операции. Имеется ли общее правило для решения об операции?
«Надо принимать решения быстро, когда дело касается тяжелого случая, и наоборот, в благоприятных случаях надо 2 раза подумать, хорошо взвесить и решиться, если это действительно необходимо. Я отвергаю аппендэктомии, обычно не нужные и производимые лишь из-за неясной болезненной точки, которая является первым симптомом megacolon. Такие же относительные показания имеются для операции фиксации матки или гистерэктомии по поводу маленькой фибромы с незначительной симптоматикой. Надо думать о том, что в результате операции в дальнейшем возможны спайки, которые часто приводят к большим расстройствам, чем маленькая бессимптомная фиброма».
Лериш считает, что обучение хирургов должно быть главным образом обращено на проблему показаний к операции, основанных на знании результатов, особенно плохих. Здесь он справедливо ука¬зывает на легкомысленно принятые решения, которые портят буду¬щее больного.
Интересны взгляды Лериша на обезболивание в хирургии. Он предпочитал местную анестезию и широко ею пользовался при операциях.
Лериш с самых ранних лет своей деятельности заинтересовался основными вопросами патологии. В 1925 г. его выступления и высказывания о том, что патологические явления развиваются через сосудистую систему, вызвали сильную реакцию среди ученых того времени. Его друг и помощник Фонтэн в течение 6 лет занимался экспериментальными исследованиями по физиологии коронарных сосудов, в результате чего возник фильм с показом фибрилляции и остановки сердца. Этот фильм Фонтэна был использован хирургами в современных фильмах по сердечной хирургии.
Излагая свое отношение к патологии, Лериш пишет, что каждый патологический случай ему кажется серией физиологических знаков, которые нужно разделить и которые в данное время только начи¬нают расшифровывать и то лишь для некоторых болезней. Например, в артериитах он определил значение явлений сосудосуживания и фак¬ты диапедической геморрагии. Это, несомненно, освещает картину заболевания и дает возможность более правильно понять вопросы терапии. Большое будущее Лериш отводит патологической физиологии. Он пишет: «Нас ожидает колоссальная задача, а именно — поставить на надлежащее место патологическую физиологию наряду с патоло¬гической анатомией. К сожалению, это труднее изучать, чем анатомический фактор. Мы имеем морфологические методы исследования Того, что мертво, но в то же время самого важного для раскрытия патологических процессов часто нет в нашем распоряжении. При исследовании мы имеем только остроту наблюдения в острых опытах на животных, химические данные, при которых легко ошибиться, некоторые возможности регистрации, как капилляроскопия, энцефалография, электрокардиография, артериография».
Во время войны Лериш предложил организовать центр сосудистой хирургии. Уже в 1928 г. Лериш и его ученик Рейнальдо дос Сантос хорошо овладели методом артериографии и аортографии.
Лериш очень интересовался проблемой боли, над которой работал всю свою жизнь. Он ставил перед собой вопрос: «Что такое боль? Шестое чувство? Но это не является физиологическим объяснением. Это лишь манера уклониться от объяснения проблемы. Почему такая разница в чувствовании при различных болезнях, почему столько индивидуальных особенностей в зависимости от причин возникновения болезни, если это было только выявление одной чувствительности:
каузальгия, чувство жжения в ишемической конечности, разрывающие боли, боли как от укуса, при посттравматических альгиях, острые молниеносные боли при невралгиях тройничного нерва? Сколько различных способов, чтобы сигнализировать об опасности — и какой опасности!»
«Я не знаю, какая опасность в культе, какая опасность в невралгии тройничного нерва? Разве только упорное наличие самой боли. Я поражаюсь, с какой легкостью принимают объяснение, которое не является таковым. То, что существует аппарат боли, особенно пути ее проводимости, еще не доказывает, что это является защитным чувством». Заинтересовавшись проблемой боли, Лериш несколько лет посвятил изучению гипотензии и ее лечения. Наблюдая травмы и ранения, вызывающие вазомоторные нарушения, он стал их искать во всех случаях и пришел к мысли о послеоперационной болезни и о вегетативных расстройствах при большинстве поражений.
Интересны мысли Лериша о научной работе: «Я не фантазер в противоположность тому, что думают некоторые, я чистый наблюдатель. Я наблюдаю, а затем делаю выводы очень точные, что иногда производит впечатление ясновидении... Точкой отправления моей работы было всегда наблюдение, причем обычно длительное. Это не были наблюдения, зарегистрированные другими. Такая работа малоценна. Это позволяет лишь составлять статистические данные о наблюдениях, да еще недостаточно точных. Такая работа бездушная, мало оживляющая. Медицина этим злоупотребляет». По мнению Лериша, это задерживает развитие медицины. «Я пользовался только личными наблюдениями и тем, что видел собственными глазами, вне выученных в патологии слов. Я рассматривал случай так, как если бы он был единственным, без готовых названий, которые бывают часто неточны. Для того чтобы работать плодотворно, необходима целе¬устремленность, как будто ты работаешь в новой области. И если бы что-нибудь не совпало с тем, что преподают, то нужно искать объяс¬нение расхождениям между фактами и написанным, не доверяя интуиции».
Об отношении Лериша к экспериментальному контролю в патологии можно судить по следующим его высказываниям: «Я не хочу повторять то, что известно всем. Я хочу только еще раз сказать, что экспериментальный контроль, если это возможно, должен быть прежде всего произведен на человеке во время операции. Опыт на животных должен совершаться только для того, чтобы углубить анализ, но результаты нужно оценивать по человеческой мерке. Без сомнения, в нашей патологии имеются ошибки, которые зависят от того, что слишком легко применяли к человеку то, что относилось только к маленькому животному. Бактериология приучила нас считать, что крыса и морская свинка являются прекрасными способами анализа. Но я не думаю, чтобы они оказались пригодными для всей нашей патологии. Они слишком отличаются физиологически. Нужно принимать только то, что совпадает с наблюдениями человека, и, если возможно, делать поправку. Вот здесь необходимо экспериментальное воображение! Медицина не доверяет воображению: боится его при наблюдении. Ясно, что при нем выдумка или воображение будут неуместны, так как это означало бы замену реальных фактов фиктивным созданием ума. Но, когда нужно построить гипотезу на данных наблюдениях, нужно, чтобы воображение играло роль, но здесь необходимо подчинить воображение опыту».
Большое значение Лериш придавал индивидуальной особенности здорового человека и указывал, что врачи мало знают о человеке во время его болезни. Его беспокоил и тот факт, что врачи мало знают, почему болезнь принимает ту или иную форму, почему инфекция вирулентна у одного и доброкачественна у другого, в то время когда контагиозность одна и та же. Лериш выдвинул в медицине понятие об индивидуальной патологии. Он указывает, что форма болезни зависит от органической индивидуальности человека и не зависит от типа инфекции. Ссылаясь на свои впечатления, Лериш говорит, что пробовал искать на этом пути, но ничего не нашел, кроме банальности. Он считает, что это наиболее важный вопрос патологии.
Читая лекции, делая доклады, Лериш говорил, что этим он оказывал услугу своей стране и сам обогащался новыми сведениями. Он почти каждый год ездил за границу с докладами, посещал международные конгрессы. Это помогало общению ученых, помогало лучше знать друг друга, служило взаимному уважению и способствовало дружбе народов. При посещении Мексики Лериш в старом госпитале Жуарец увидел прекрасную организацию «костного банка» с аппаратами для консервации холодом трупной кости, применявшейся при операциях костной пластики. Лериш отмечает, что в то время как заготовка трупной кости во Франции очень затруднена, в Мексике с громадным населением индейцев заготовка гомотрансплантатов очень проста. Ему так понравилась организация «костного банка», что он со свойственным ему юмором написал отзыв в «Золотой книге», в котором, утверждая безукоризненность организации «костного банка», высказывал желание завещать «свои кости» этому учреждению и, таким образом, обеспечить себе бессмертие. Мы полагаем, что он и так обеспечил ее своими идеями и работами.
В «Воспоминаниях о моей минувшей жизни» мы видим путь хирурга другой эпохи, другого времени, другого социального строя, отличающегося по своему окружению, понятиям, вкусам, но тем не менее, читая эти мемуары, мы ощущаем Лериша как прогрессивного ученого, идеи которого существуют и в настоящее время. Нельзя ожидать от ученого иной формации, стоящего в стороне от политики даже своей страны, созвучности нашим понятиям и взглядам. Большой ученый и хирург, он, однако, думает, что можно стоять вне политики. Франция периода второй мировой войны уже была не старой Францией. Ее правители предали свою страну и народ, не сопротивляясь захватчикам. В эти годы суровых испытаний Лериш бьш уже пожилым человеком и не смог оказаться в рядах Сопротивления. Он не покончил самоубийством, как де Мартель, когда немецкие оккупанты входили в Париж. Лериш верил, что, честно работая хирургом, ОН может сохранить «человеческую добропорядочность».
Заканчивая свои воспоминания, Лериш говорит о жизни, радостной в своей активности, счастливой с начала и до конца в своем раз¬нообразии и в своих усилиях. Счастливая потому, что он работал над тем, что любил, что он посвятил себя служению человеку, «думая только о его боли, страданиях, его незащищенности в схватке со страшным чудовищем, каким является болезнь», — это кредо было доминирующим всю его жизнь.
В момент, когда Рене Лериш исправлял последние корректурные листы книги воспоминаний — 28 декабря 1955 г., он умер. Его чтут во Франции как ученого и хирурга и как «великого человека».
Он возглавлял кафедру в Колледже де Франс, кафедру, которую Клод Бернар сделал знаменитой. Он был членом Академии наук Франции, Академии медицинских наук, Хирургической академии. Он получил звание доктора Honoris Causa тридцати иностранных университетов. В 1939 г. Лериш за выдающиеся работы по хирургии был награжден медалью Листера. На XXVI съезде хирургов в СССР в 1955 г. Рене Лериш был избран почетным членом Медицинского общества хирургов СССР.

Материал предоставил Лебедев А. О.




 
След. »